После выдавливания боевиков в центр окружения, начинается завершающая фаза операции. В бой вступают танки.

Началась высадка штурмовых групп. Боевики оказывают ожесточённое сопротивление.

РАССКАЗ О ЯКУТЕ-ПРОМЫСЛОВИКЕ, ВОЕВАВШЕМ В 1-Ю ЧЕЧЕНСКУЮ

У Володи не было рации, не было никаких новых "прибамбасов" в виде сухого спирта, питьевых трубочек и прочего барахла. Не было даже разгрузки, бронежилет он не взял сам. У Володи был только старый дедовский охотничий карабин с трофейной немецкой оптикой, 30 патронов, фляга с водой и печенье в кармане ватника. Да была шапка-ушанка облезлая. Сапоги, правда, были хорошие, он после прошлогоднего промысла купил их на ярмарке в Якутске, прямо на сплаве у Лены у каких-то заезжих торгашей.

Моя родина — деревня Заозерье — неподалеку от Луги. Когда началась война, мне было 14 лет.

Никулин Юрий Владимирович, актёр, артист цирка

В предлагаемых вниманию читателей выдержках из дневника офицера вермахта 1943 год недаром назван «самым черным годом во всей немецкой истории». Оснований для такого вывода было немало: разгром группировок не­мецко-фашистских войск под Сталинградом, на Курской дуге, освобождение от гитлеровцев Левобережной Украины и Донбасса, падение фашистского режима Муссолини, капитуляция и выход из войны такого, казалось бы, «надежного» сателлита Германии, как Италия. Военные неудачи на восточном фронте дополнялись массированными бомбардировками англо-американской авиации крупных немецких городов, что влекло огромные жертвы среди гражданского населения и сильные разрушения. Эти и связанные с ними события, постоянно упоминаемые в дневнике, не оставляли у немцев и следа от былых надежд. Над фашистской Германией зримо нависла тень предстоящей катастрофы.

Зайцев Василий Григорьевич

Василий Григорьевич Зайцев — участник Сталинградского сражения, знатный снайпер, организатор снайперского движения в 62-й армии. Герой Советского Союза. В своих записках он рассказывает о школе боевого мастерства и раскрывает перед читателями «секреты» снайперского искусства.

Вохминцев Николай Семенович

Родился я в 1926 г. в волжской деревне (теперь ее не существует). В семье было семеро детей, я – третий. В 1940 г. семья перебралась в город Йошкар-Олу (Марийская республика), где отец работал столяром на заводе боеприпасов.

Я же остался заканчивать деревенскую семилетку. Войну встретил шестнадцатилетним мальчишкой. Я был как раз в городе, – помню, праздник был там какой-то, и вот радио объявляет, что началась война. Вернулся домой в деревню, а мужиков наших уже забирают. Потом и до нашего года очередь дошла, призвали меня в армию осенью сорок третьего.

Зайцев Василий Григорьевич

- Как остановка, сразу бегите ко мне, — сказал я. — Моя машина вторая. Кто опоздает — пеняйте на себя. Это вам не учение, а война…

Сегодня победный 1945 год кажется далёким прошлым, великая дата начинает покрываться туманом забвения. С каждым годом ряды ветеранов стремительно редеют. Те же, кто ещё способен рассказать о Великой Отечественной войне, увиденной собственными глазами, сейчас уже глубокие старики, но война многих из них настигла в годы юности, в выпускных классах школы, в студенческих аудиториях. К счастью, мне довелось услышать фронтовую историю одного из участников войны, как говорят, из первых уст – от своего двоюродного дедушки, полковника в отставке Яценко Георгия Емельяновича. В 1941 году ему было 16 лет. Едва вступив одной ногой во взрослую жизнь, вчерашние школьники вынуждены были принять на свои плечи основные тяготы жестокой войны. Ни у кого из них не было времени на раскачку, серьёзную подготовку к испытаниям. Советская молодёжь наравне со взрослыми, а иногда и превосходя их, вступила в смертельную схватку с матёрыми, побывавшими во многих сражениях, солдатами фашистской Германии и её союзников.

За долгие годы работы на Втором Ленинградском хлебозаводе для меня, как и для других старых механиков-ремонтников, не осталось никаких «тайн» в заводском оборудовании. Тестомесилки, конвейерные печи, формировочные машины, транспортеры - все это было установлено, ремонтировалось и регулировалось нашими руками. Мы знали в них каждый винтик.

Саласпилс — лагерь смерти на территории Латвии оккупированной нацистами во время Второй мировой войны, предназначенный для массового уничтожения людей. В нём содержались советские военнопленные, а также евреи из Чехии, Австрии и Германии. Он также стал центральным лагерем для всех восточных оккупированных территорий. Находился в 18 километрах от Риги с октября 1941 года до конца лета 1944 года.


Наиболее печальную известность этот лагерь получил из-за отдельного содержания детей, которых затем стали использовать для отбора крови для раненых немецких солдат, вследствие чего дети быстро погибали. В него люди посылались только с одной целью — чтобы они умирали мучительной смертью. По свидетельским показаниям, в лагере было уничтожено более 100 000 человек.

Я защищал Ленинград с 15 августа 1941 года до снятия блокады. Но хочу рассказать не о боевых делах, а о той дружбе, которая связывала бойцов фронта с героическими ленинградцами. Над нашей 291-й стрелковой дивизией в 1941-1942 годах шефствовал Смольнинский район. Но, на мой взгляд, слово «шефство» тут не подходит. Я бы сказал. Что это было боевое содружество, братская поддержка друг друга, которая помогала и воевать, и работать.

Смирнова-Торопова Зоя

Утром, 13 сентября 1941 г. мы приехали в Ленинград к нашим дачникам на Суворовском, д. 13. Немцы заняли Александровку почти по нашим следам. Мы вошли в квартиру, мама села к столу, уронила голову на руки… и ни до этого, ни потом, за всю жизнь я не слышала такого плача, крика, такой горькой истерики. В чужом городе, без жилья, в летних вещах, без продуктов и карточек с тремя детьми, а ведь ей было всего 38 лет, и впереди 900 дней блокады.

О войне наша семья — мама, дедушка и я (а было мне десять лет) — узнала в общежитии врачей хирургической клиники первого медицинского института, на улице Льва Толстого.

Безоблачные дни с синим шелковым небом в Ленинграде бывают редко. 22 июня 1941 года был именно такой день, первый день маминого учительскот отпуска. Мы решили поехать на Елагин остров и вволю покататься на лодке. Но сначала нужно было выполнить самое нелюбимое мною дело – просушить на солнце и вычистить зимнюю одежду и ватные одеяла. В ленинградских квартирах было всегда сыровато и приходилось заботиться о вещах, которые нам честно служили, как считала мама, и я смирялась с печальной необходимостью просушивать пальто и прочую одежду в солнечный праздничный день.

Мне едва исполнилось шесть лет, когда совершилось событие, под корень перевернувшее мирный уклад домашней непритязательной жизни.

Мясной Бор, 1942 г

Туманов Л.Н.

С 1930 года до призыва в армию я работал в милиции в Угловке и Боровичах. С 1931 года до конца января 1935 года служил в 46-м стрелковом полку. Затем снова работал в милиции. С 21 апреля 1935 года я работал участковым инспектором (уполномоченным) милиции Новгородского РОМ [1] на Тесово-Нетыльском торфопредприятии в поселке Рогавка. В январе 1941 года здесь организовали поселковое отделение милиции, начальником которого стал С. В. Лепнев. Когда началась война, большинство милиционеров вошло в истребительный отряд, который позднее стал партизанским. Я тоже был членом этого отряда.